Обычно такие женщины не стремятся к публичности. Их голос редко звучит с трибун, а слёзы остаются за закрытыми дверями. Но когда речь идёт о сыне, материнское сердце перешагивает через боль и находит в себе силы говорить. Дания Куттусова из села Ахманово — одна из тех, кто каждый день живёт между надеждой и отчаянием. Её сын Рустем числится пропавшим без вести с 20 января. Тело не найдено — а значит, говорит она, есть место чуду.
От Нижней Ошмы до Ахманово
Свою семейную историю Дания Гильмутдиновна начинает издалека — с родного села Нижняя Ошма.
— Замуж я вышла в 1988 году. Мой будущий муж Мунип Миннахметович приехал к нам по распределению после института, аккурат в год моего выпуска из школы. Наша история знакомства, если честно, была забавной: больше года он ухаживал за моей сестрой двойняшкой Раушанией. Я в то время по договору осталась доить коров в колхозе. Вечерами мы ходили в клуб втроём, — вспоминает она с лёгкой улыбкой. — Потом их отношения по какой-то причине сошли на нет, и Мунип переключил внимание на меня. Встречались около месяца — и вскоре сыграли свадьбу.
Родителям зять пришёлся по душе сразу: человек образованный, учитель, без вредных привычек. Первый год молодые прожили в Нижней Ошме, где родился старший сын Рустем. Осенью 1989-го перебрались в Ахманово. Позже на свет появились дочери — Айзиряк и Ильгиза.
— Свёкор встретил нас по-хозяйски: купил односторонний дом, который мы со временем расширили, пристроили новые комнаты, — добавляет собеседница.
Трудовые будни и семейный уклад
Дания Гильмутдиновна работала на ферме — доила коров, после трудилась в правлении колхоза, работала продавцом. С 2014 года и по сей день она заведует Ахмановским сельским клубом.
— А муж мой сначала преподавал в школе. Но потом председатель колхоза Зайнулла абый сказал ему: «Учителю в деревне выживать непросто, иди-ка ты к нам осеменатором». Мунип согласился, много лет работал в сельском хозяйстве, даже на республиканских конкурсах в Казани его отмечали — хвалили очень, — рассказывает она. До пенсии супругу оставался всего год. Сейчас он трудится в фермерских хозяйствах.
Непоседливый Рустем
О старшем сыне у матери сохранились тёплые, только светлые воспоминания.
— Рос он невероятно озорным и бесстрашным. Как-то раз сломал ключицу — в больнице не стали накладывать гипс, просто забинтовали. Так он же сам повязку разматывал и каждому встречному демонстрировал: «Смотрите, какая у меня травма!» — улыбается Дания Гильмутдиновна, и в этой улыбке уже чувствуется щемящая нота.
А однажды первоклассник Рустем подрался с пятиклассником и принёс домой разорванную куртку старшеклассника.
— Родители того мальчика пришли разбираться. Я не поверила: «Да куда ж моему маленькому вашего бить?» — вспоминает она. — А пришлось зашивать чужую одежду.
После школы Рустем получил специальность механизатора в Мамадышском политехническом колледже. Трудился на фабрике, на кирпичном заводе, монтировал окна. В 23 года создал семью. С женой Ляйлей, по словам матери, они жили душа в душу.
Дорога на передовую
На СВО Рустем ушёл не по мобилизации, а добровольно — 7 сентября 2023 года. К тому моменту он уже имел боевой опыт: после срочной службы подписал контракт на три года и успел повоевать в Чечне. Вернулся живым.
— Когда только началась специальная военная операция, он уже тогда поговаривал: «Я пойду», — говорит мать. — А тут как раз третий ребёнок на подходе был. Я ему: «Сын, опомнись, у тебя же малыш родится!» А он своё: «Мама, не переживай, схожу и вернусь».
Рустем на фото с супругой и детьми.
Однако судьба распорядилась иначе. Сначала Рустем числился в списках пропавших без вести. А 20 января пришло известие: погиб геройски. Был командиром взвода. Но тело до сих пор не нашли.
— Я сама ездила с гуманитарной группой, две недели искала сына. Встречалась с его боевыми товарищами, они передали документы. Он остался в районе села Крынки Херсонской области. Товарищи сказали: «Когда мы выходили, он был ещё жив, раненый. Вытащить не было никакой возможности — мы сами еле выбрались». Он часто мне снится, — голос Дании Гильмутдиновны дрожит, но она держится.
Надежда как форма жизни
— Пока не увидишь тело — не поверишь в смерть, — говорит она. — Мы всей семьёй надеемся, что он жив.
Обращались к ясновидящим. Некоторые из них сказали: «Вижу число три. Среди умерших его нет. Вернётся, живой».
— Может быть, речь о трёх годах? — размышляет мать.
Пока идут эти долгие месяцы ожидания, дети Рустема растут. Младшему сыну, когда отец уходил на фронт, было всего два месяца. Скоро ему исполнится три года. Старшему — уже четырнадцать, он перерос мать ростом и весь вышел в отца: крупный, основательный. Среднему — двенадцать. Все трое — мальчики.
Вместо послесловия
— Что пожелаете людям? — спрашиваю в завершение.
— Здоровья и счастья. Пусть страны будут мирными. Какие бы испытания ни выпадали на долю, никогда не теряйте надежду, — твёрдо отвечает Дания Гильмутдиновна.
И в этих словах — не просто формула вежливости. Это кредо женщины, которая каждый день выбирает веру, даже когда для веры почти не осталось оснований. Только материнское сердце способно на такое.
Мамадышский район сегодня — один из тех, откуда на передовую ушли сотни мужчин. Всего в зоне специальной военной операции выполняют воинский долг около 600 жителей района . Двое мамадышцев удостоены звания Героя России, сотни награждены боевыми орденами и медалями . Десятки семей получили Ордена Мужества посмертно . А более 350 детей участников СВО живут в районе, ожидая отцов . История Дании — одна из многих, но каждая такая история — это боль, надежда и вера, которые трудно передать словами.
