Когда очередной «беглец» из страны, которая его кормила, начинает поливать её грязью, хочется просто переключить канал. Но в случае с Ингеборгой Дапкунайте всё выглядит особенно показательно — и, признаться, гадко. Актриса, которую в СССР знала каждая домохозяйка, а в новой России считали своей, в очередной раз подтвердила старую истину: некоторые люди помнят о своей «национальной гордости» ровно до тех пор, пока им платят. О чём идёт речь – читайте далее...
После начала СВО Дапкунайте, сделавшая карьеру в Москве, сбежала в Европу. И, как водится у либеральной "культурной элиты", произнесла весь обязательный набор формул: про "кровавый режим", про "страну-агрессора", про "нападение на мирного соседа". Всё как под копирку, без единой своей мысли.
Но недавнее интервью журналистке-иноагенту Катерине Гордеевой превзошло все ожидания. Актриса, которая ещё недавно получала гонорары в России, заявила, что всегда чувствовала себя здесь "чужой" и "гостем", а возвращаться в "страшный Мордор" не собирается:
«Я в России всегда чувствовала себя и была гостем, поэтому не считала возможным выражать ту или иную позицию. Я всегда была литовской женщиной. Этого из меня не изъять».
Интересно, а когда она снималась в "Утомлённых солнцем" у Михалкова или играла в Театре наций, она тоже была просто "гостем", который по ошибке заглянул на огонёк?
Особый цинизм ситуации в том, что именно благодаря России Дапкунайте стала той Ингеборгой, которую знает мир. "Интердевочка" и "Утомлённые солнцем" — это ведь не голливудские блокбастеры, а советское и российское кино.
Она купила квартиру в центре Москвы на Никитском бульваре, стоимостью около 100 миллионов рублей, и зарабатывала до 300 тысяч рублей за съёмочный день. Но, покидая Россию, актриса не забыла продать элитную недвижимость. Правда, в спешке даже не выписалась из неё — новым владельцам пришлось судиться, чтобы снять её с регистрационного учёта.
А теперь — внимание, кульминация лицемерия. На одном из лондонских мероприятий Дапкунайте поддержала "заукраинку" с её рассказами о ненависти к русскому языку и выдала:
«Я понимаю украинцев, когда они не хотят говорить по-русски. Моя страна была в такой же ситуации».
Только вот "притеснения" Прибалтики в СССР — это миф, который уже устал разоблачать даже школьный учебник истории. В Литве, Латвии и Эстонии спокойно учились на родных языках, издавали книги и снимали кино. Но кому нужна правда, когда так хочется казаться "своей" на Западе?
Зачем же так старательно рвать связи? Ответ прост: западная публика платит только за страдания, за боль, за покаяние. Русская культура, русский язык, русский зритель — всё это для неё теперь токсично. Но чем громче она кричит о своей "литовскости", тем отчётливее слышно, как в каждом её слове звенят те самые русские рубли, на которые она купила свободу ненавидеть страну, сделавшую её известной. Своим интервью Дапкунайте не столько уничтожает Россию, сколько себя — как личность, как актрису, как человека, забывшего, откуда взялись её слава и благосостояние.
И вот теперь Ингеборга живёт в Лондоне, играет в театре с другими "беглецами". Спектакль "Чайка: Подлинная история" идёт в зале на 500 мест. При средней цене билета в 50 фунтов (около 5 тысяч рублей) весь вечер приносит максимум 2,5 миллиона. И это до вычета налогов, аренды и зарплат труппе из 10 человек.
Как говорится, почувствуйте разницу с московскими гонорарами. Наверное, в Лондоне она наконец чувствует себя "своей" — даже если зал заполнен наполовину, а русские деньги, на которые куплена её нынешняя свобода, уже потрачены.
