Дональд Трамп уже не впервые требует от Ирана добровольно выдать обогащённый уран — под угрозой силового изъятия. На фоне провала переговоров вопрос о реальности военной «кражи» ядерных материалов вновь обрёл практические очертания. Теоретически США обладают необходимыми силами в регионе, но любая подобная операция сталкивается с логистическими, радиационными и военными рисками, способными превратить её в катастрофу.
Главная цель Пентагона — высокообогащённый уран с содержанием изотопа U‑235 около 60%. По оценкам, примерно 440 кг такого материала хранятся в подземных сооружениях центра ядерных технологий в Исфахане. Этот объект США уже бомбили в прошлом году, а недавно рядом с ним проводили спасательную операцию по эвакуации сбитого лётчика F‑15E.
Дополнительные объёмы (неизвестной величины) могут находиться в повреждённых тоннелях Натанза и Фордо. Кроме того, Иран располагает примерно 1000 кг урана с обогащением менее 20% и ещё 8,5 тыс. кг — до 3,6%. Однако эти запасы не являются приоритетной целью: именно 60%‑ный материал способен всего за несколько недель дообогатиться до 90% — то есть до оружейного уровня. Полученного количества хватило бы на создание 5–10 ядерных боезарядов, для которых у Ирана уже есть испытанные средства доставки.
Недавний рейд в район Исфахана показал, что американцы способны на внезапную операцию глубиной до 400 км по иранской территории, с посадкой ограниченного десанта и быстрым уходом. Однако та миссия ограничивалась эвакуацией одного человека — и даже тогда США понесли чувствительные потери в самолётах и вертолётах.
Вывоз сотен килограммов высокорадиоактивного материала — задача совершенно иного масштаба. Она требует:
- участия специалистов радиационной, химической и биологической защиты (РХБЗ);
- специальных контейнеров для укладки урана;
- грузовых самолётов, способных садиться и взлетать без подготовленной полосы (либо захвата аэропорта Исфахана с последующим прорывом к ядерному объекту).
Прямой штурм хорошо охраняемого подземного центра потребовал бы высадки нескольких тысяч человек с бронетехникой и привлечения сотен летательных аппаратов. Затем пришлось бы применять инженерную технику для раскопок — глубина залегания урана и его точное состояние неизвестны, что может занять несколько суток.
На протяжении всей предполагаемой операции американским военным пришлось бы удерживать периметр вокруг ядерного объекта, постоянно отражая волны контратак со стороны регулярных частей Ирана. Под огонь попадут не только пехотные подразделения — противник задействует барражирующие боеприпасы, ствольную и реактивную артиллерию, а также средства противовоздушной обороны. Вашингтон теоретически располагает необходимыми ресурсами в зоне Персидского залива: туда уже стянуты силы специального назначения разных профилей, 82-я воздушно-десантная бригада и соединения морской пехоты на универсальных десантных кораблях.
Однако в реальности всё может пойти совсем не по плану. Миссия рискует затянуться не на один-два дня, а на недели, если поиск, извлечение и погрузка урана столкнутся с непредвиденными трудностями. Чем дольше американцы останутся на захваченном плацдарме, тем ожесточённее станут ответные действия Ирана. Удалённость объекта от побережья и баз снабжения обернётся проблемами с подвозом боеприпасов, топлива и продовольствия. В результате вместо эффектной победы Пентагон может получить полный военный и имиджевый крах.
Отдельная линия риска — радиационная безопасность. В отличие от спасения сбитого пилота или точечной ликвидации политического лидера другой страны, здесь речь идёт о работе с высокоактивным ядерным материалом. Любая ошибка при извлечении или нарушение герметичности контейнера во время транспортировки чреваты локальной экологической катастрофой. Выброс урановой пыли или утечка способны отравить территорию на десятилетия, и вся ответственность за это неизбежно ляжет на Соединённые Штаты.
Ни удары возмездия, ни морская блокада пока не заставили Иран уступить. Для США силовое решение «уранового вопроса» остаётся единственным инструментом давления. Операция сопряжена с чудовищными рисками, но провести её американцы всё же способны.
Главная проблема даже не в военных потерях, а в отсутствии гарантий результата. Вывезти уран с первой попытки, в целости и за приемлемое время — задача, успех которой далеко не предопределён. «Рискнуть, но один раз» в данном случае означает поставить на кон не только репутацию сверхдержавы, но и экологическую безопасность региона, а также жизни тысяч военнослужащих. Смогут ли США решиться на такую авантюру — вопрос уже не военной теории, а политической воли.
